» Побачення наосліп
   - Станешь солнцем и ты...

» Читачі радять
» Нові твори

» Слідами Натхнення
   • ОСТРIВЕЦЬ ДОВIРИ
   • Поки є райдуга
   • Співзвучність
   • Ніжність
   • 25-ті кадри
   • Про життя з усмішкою
   • Навмисне не утнеш
   • Діалог із дитинством

» Лікоть до ліктя
» Мої Вчителі




 







      © Тетяна Яровицина, 2011
              © Татьяна Яровицына, 2011      



 » Баллада о Президенте



1

Необычен он, мой герой,
и для общества – непригляден.
...Как сказать вам, чего же ради
я рассказ начинаю свой?

Он войну прошёл. Он согнулся.
Сыновей пережил, друзей.
Но не спился он, не свихнулся –
этот сухонький дед Евсей.

Заставляла его нужда –
он по мусорным бакам шарил...
Друг его неизменный – Шарик –
деда всюду сопровождал.

Он копейки за полбатона
чуть дрожащей считал рукой...
По причине какой такой
он страною забыт, законом?

2

Но ответил бы наш старик
(если б люди его спросили):
«...Лишь бы ноги ещё носили!
Я как будто уже привык...».

И ни слова про боль, ни слова!
Про своё бытие – молчит.
Только сердце его кричит,
помня Севушку молодого.

...А когда-то он был любим,
был кому-то отцом и мужем.
Но по смерти жены не нужным
оказался родным своим.

Чем живёт он, худой и сникший,
тихий пленник земных оков?
Как ютится в подвальной нише,
где ни окон нет, ни замков?

Вот такое житьё-бытьё...
Внуки деда жилья лишили...
Люди сжалились, разрешили
здесь, в подсобке, дожить своё.

3

Жизнь, как водится, раны солит...
Перестанет саднить когда ж?
А пока что Евсей мусолит
свой химический карандаш.

Карандашик поёт-скрипит...
Вдохновенье зовёт куда-то...
Сердце в алых сетях заката
о последней любви кричит.

Жить любовью дано немногим.
У него же – душа полна.
Боже, как неземна Она
по сравнению с ним, убогим!

Днём привычно он топчет землю,
гвоздь смиренья в себя вживив,
недостойный Её любви,
просто жалости – не приемля.

Вечер – время писать стихи
(Шарик – слушатель их и критик).
Ночь – бессонница в лунных нитях.
Утро – прозы мирской штрихи.

...Ночь. Сосед заглянул на свет:
– Эй, папаша! Не спишь? Рехнулся?
Завтра выборы. Помнишь? Нет?
Как от лешего, отмахнулся:
– Нет! Я сам себе – президент...

– Ладно, дед. Ты, я вижу, в норме,
раз такое сейчас загнул!
...А старик тяжело вздохнул:
чем же завтра он пса накормит?

4

– Эй, хозяин, вставай – рассвет!
Ну, пожалуйста, я голодный! –
в деда тычется нос холодный.
...А хозяина больше нет.

Умер дедушка. А на шаре –
на огромном таком земном –
нет души родной. Воет Шарик,
будоражит уснувший дом...

...Зубы скалил. Скулил. Рычал.
Это кaк так: его – не будет?
Приходили чужие люди,
а хозяин молчал... Молчал!

По обычаю схоронили
деда светлым ноябрьским днём.
От могилы ушли – забыли.
Шарик долго стенал о нём.

...Не измерить собачьих бед!
Что им, людям, собачьи раны?
Пёс не тронул еды ни грамма,
что ему приносил сосед.

Как пронзительны были ночи!
Кто-то пса захотел убить,
но спаслa
та,
которую очень
посчастливилось им любить.

5

У неё доброта в глазах,
сердце знает печаль разлуки,
удивительно пахнут руки,
неожиданно мягок шаг.

Только ей, обессилев, Шарик
дорогую тетрадь отдaл,
хоть и нервничал, ревновал,
отпуская знакомый запах.

А в тетрадочке той – стихи –
столько чувственной, томной страсти
(словно даже у смертной пасти
любят верные старики)!

И «красавица», и «богиня»,
не смыкая усталых глаз,
удивляясь тому не раз,
находила своё в них имя.

И как будто... осиротев,
тётя Соня слегла с болячкой.
Вечерами с его собачкой
вместе плакали нараспев.

Шарик, слыша родные ритмы,
уши трогательно вострил
и отчаянно так скулил
под хозяйской души молитвы!

...Уводили стихов слова
в мир любви, красоты и света.
О голодном нутре поэта
нужно людям ли знать? Едва...

О лишеньях слова молчали –
миру нужен другой акцент.
Был с характером Президент.
Вы, быть может, его встречали...

© Татьяна Яровицына



Нравится

 Всего комментариев: 0