» Побачення наосліп
   - Відпустіть солдатика

» Читачі радять
» Нові твори

» Слідами Натхнення
   • Острівець довіри
   • Поки є райдуга
   • Співзвучність
   • Ніжність
   • 25-ті кадри
   • Про життя з усмішкою
   • Навмисне не утнеш
   • Діалог із дитинством

» Лікоть до ліктя
» МОї ВЧИТЕЛI




 







      © Тетяна Яровицина, 2011
              © Татьяна Яровицына, 2011      



 » РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ (1932-1994) "Не думай о секундах свысока..."
Один из ярких, неповторимых поэтов-песенников - Роберт Рождественский. Характерное свойство поэзии Рождественского - постоянно пульсирующая современность, живая актуальность вопросов, которые он ставит перед самим собой и перед нами. Эти вопросы касаются столь многих людей, что мгновенно находят отклик в самых различных кругах. Если выстроить стихи и поэмы Рождественского в хронологическом порядке, то можно убедиться, что лирическая исповедь поэта отражает некоторые существенные черты, свойственные нашей общественной жизни, её движение, возмужание, духовные обретения и потери  /Википедия/.




БУДЬ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОСЛАБЕЕ

Будь, пожалуйста,
               послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
          чудо
                запросто.
И тогда я вымахну —
                          вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
            сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное, —
в море брошусь,
             густое,
                        зловещее, —
и спасу тебя!..
Это будет
сердцем велено мне,
                     сердцем велено...
Но ведь ты же
сильнее меня,
                        сильней
и уверенней!
Ты сама
                 готова спасти других
от уныния тяжкого.
Ты сама не боишься
                     ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
                    не утонешь,
зла не накопишь.
Не заплачешь
                   и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
                   и станешь ветреной,
если захочешь...
Мне с тобою —
такой уверенной —
трудно
             очень.

Хоть нарочно,
хоть на мгновенье, —
я прошу,
                  робея, —
помоги мне в себя поверить,
стань
             слабее.


НОКТЮРН
Между мною и тобою — гул небытия,
                                     звездные моря,
                                     тайные моря.
Как тебе сейчас живется, вешняя моя,
                                     нежная моя,
                                     странная моя?
Если хочешь, если можешь — вспомни обо мне,
                                     вспомни обо мне,
                                     вспомни обо мне.
Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне,
долгая любовь моя.

А между мною и тобой — века,
                                     мгновенья и года,
                                     сны и облака.
Я им и тебе сейчас лететь велю.
Ведь я тебя еще сильней люблю.

Как тебе сейчас живется, вешняя моя,
                                     нежная моя,
                                     странная моя?
Я тебе желаю счастья, добрая моя,
долгая любовь моя!

Я к тебе приду на помощь,— только позови,
                                     просто позови,
                                     тихо позови.
Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
                                     зов моей любви,
                                     боль моей любви!
Только ты останься прежней — трепетно живи,
                                     солнечно живи,
                                     радостно живи!
Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи,
счастливо живи всегда.

А между мною и тобой — века,
                                    мгновенья и года,
                                    сны и облака.
Я им к тебе сейчас лететь велю.
Ведь я тебя еще сильней люблю.

Пусть с тобой все время будет свет моей любви,
                                   зов моей любви,
                                   боль моей любви!
Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи.
Счастливо живи всегда.


* * *
- Отдать тебе любовь?
- Отдай!
- Она в грязи...
- Отдай в грязи!..
- Я погадать хочу...
- Гадай.
- Еще хочу спросить...
- Спроси!..
- Допустим, постучусь...
- Впущу!
- Допустим, позову...
- Пойду!
- А если там беда?
- В беду!
- А если обману?
- Прощу!
- "Спой!" - прикажу тебе..
- Спою!
- Запри для друга дверь...
- Запру!
- Скажу тебе: убей!..
- Убью!
- Скажу тебе: умри!..
- Умру!
- А если захлебнусь?
- Спасу!
- А если будет боль?
- Стерплю!
- А если вдруг - стена?
- Снесу!
- А если - узел?
- Разрублю!
- А если сто узлов?
- И сто!..
- Любовь тебе отдать?
- Любовь!..
- Не будет этого!
- За что?!
- За то, что
не люблю рабов.



* * *
Гитара ахала,
                подрагивала,
                                     тенькала,
звала негромко,
переспрашивала,
просила.
И эрудиты головой кивали:
                            «Техника!..»
Неэрудиты выражались проще:
                                            «Сила!..»
А я надоедал:
«Играй, играй, наигрывай!
Играй, что хочешь.
Что угодно.
                     Что попало».
Из тучи вылупился дождь
                        такой наивный,
как будто в мире до него
дождей
             не падало...
Играй, играй!..
Деревья тонут в странном лепете...
Играй, наигрывай!..
Оставь глаза открытыми.
На дальней речке
                       стартовали гуси-лебеди —
и вот, смотри, летят,
летят и машут крыльями...
Играй, играй!..
Сейчас в большом
                         нелегком городе
есть женщина
высокая, надменная.
Она, наверное,
                         перебирает горести,
как ты перебираешь струны.
Медленно...
Она все просит
                       написать ей что-то нежное.
А если я в ответ смеюсь —
                        не обижается.
Сейчас выходит за порог.
 А рядом —
                    нет меня.
Я очень без нее устал.
Играй, пожалуйста.

Гитара ахала.
                 Брала аккорды трудные,
она грозила непонятною истомою.
И все,
кто рядом с ней сидели,
были струнами.
А я был —
как это ни странно —
самой тоненькой.


ДОЛГИ


Пришла ко мне пора платить долги.
А я-то думал,
что еще успею...
Не скажешь,
                     что подстроили враги.
Не спрячешься за юношеской спесью.
И вот я мельтешу то здесь, то там.
Размахиваю разными словами:
«Я расплачусь с долгами!
Я отдам!..
Поверьте мне!..»
Кивают головами
леса и травы,
                    снегопад и зной,
село Косиха, Сахалин и Волга.
Живет во мне,
                   смеется надо мной
Немыслимая необъятность долга!
Ждет каждая секунда.
                   Ждут года.
Озера, полные целебной влаги.
Мелькнувшие, как вспышка, города.
Победные
и траурные флаги.
Медовый цвет клокочущей ухи.
Моей Москвы
всесильные зарницы.
И те стихи,
                те — главные — стихи,
которые лишь начинают сниться.

И снова полночь душу холодит.
И карандаш с бессонницею спорит.
И женщина
в глаза мои глядит.
(Я столько должен ей,
 что страшно вспомнить!)
— Плати долги!..
Плати долги, чудак!..
Давай начистоту
                  судьбу продолжим...

Плачу.
Но каждый раз выходит так:
чем больше отдаешь,
тем больше должен.



* * *
За тобой
       через года
иду,
не колеблясь.
Если ты —
         провода,
я —
        троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить
        всегда-всегда
твоими токами.
Слышу я:
«Откажись!
Пойми
       разумом:
неужели это жизнь —
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди —
        надоест!
Будет плохо».
Ладно!
Пусть свое
        гнут —
врут расцвеченно.
С ними я
       на пять минут,
с тобой —
вечно!
Ты —
       мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты —
       неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты —
        дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг —
      ведешь меня
                   в леса!
Вдруг —
         в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребенок, смешишь.
Злишь, как пытка...

Интересно мне
                          жить.
Любопытно!



* * *

Я жизнь люблю
                   безбожно!
Хоть знаю наперёд,
что
               рано или поздно
настанет
мой черёд.
Я упаду
            на камни
и, уходя
во тьму,
усталыми руками
землю
обниму...
Хочу,
          чтоб не поверили,
узнав,
           друзья мои.
Хочу,
          чтоб на мгновение
охрипли
соловьи!
Чтобы
         впадая в ярость,
весна
       по свету
                       шла...
Хочу, чтоб ты
смеялась!
И счастлива
               была.


БЕГ

Бежала,
            как по воздуху.
С лицом,
как май, заплаканным.
И пляшущие волосы
казались рыжим пламенем.
И только дыма не было,
но шла волна горячая...
Она бежала —
нежная,
открытая,
парящая!
Звенела,
          будто денежка,
сама себя нашедшая...
Не сознавая,
          девочка
бежала в званье женщины.
Так убегают узники.
Летят в метро болельщики.

И был бюстгальтер узенький,
как финишная ленточка.



МГНОВЕНИЯ

Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
               мгновения,
                              мгновения.
У каждого мгновенья свой резон,
свои колокола,
                            своя отметина,
Мгновенья раздают - кому позор,
кому бесславье, а кому бессмертие.
Мгновения спрессованы в года,
Мгновения спрессованы в столетия.
И я не понимаю иногда,
где первое мгновенье,
                          где последнее.
Из крохотных мгновений соткан дождь.
Течет с небес вода обыкновенная.
И ты, порой, почти полжизни ждешь,
когда оно придет, твое мгновение.
Придет оно, большое, как глоток,
глоток воды во время зноя летнего.
А в общем,
надо просто помнить долг
от первого мгновенья
                          до последнего.
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймешь, наверное,-
свистят они,
как пули у виска,
мгновения,
                 мгновения,
                                  мгновения.


БАЛЛАДА О КРАСКАХ


Был он рыжим,
                       как из рыжиков рагу.
Рыжим,
                словно апельсины на снегу.
Мать шутила,
                мать веселою была:
«Я от солнышка сыночка родила...»
А другой был чёрным-чёрным у неё.
Чёрным,
                будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она,
говорила:
«Слишком ночь была черна!..»
В сорок первом,
               в сорок памятном году
прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли —
поклонились маме в пояс.
И ушли.
Довелось в бою почуять молодым
рыжий бешеный огонь
               и черный дым,
злую зелень застоявшихся полей,
серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
воевали до победы.
Мать ждала.
Не гневила,
              не кляла она судьбу.
Похоронка
              обошла её избу.
Повезло ей.
             Привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей.
              Повезло ей!
                                 Повезло!—
Оба сына
воротилися в село.
Оба сына.
               Оба-двое.
                               Плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком — к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы — что еще?
Пьют зеленое вино, как повелось...
У обоих изменился цвет волос.
Стали волосы —
                      смертельной белизны!
Видно, много
белой краски
у войны.



* * *
На Земле
              безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую...
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война...
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.

...А когда он упал —
                      некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
                     не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!



* * *
Не убий! —
в полумраке
                 грошовые свечи горят...
Из глубин
возникают слова
                и становятся в ряд.
Если боль
и набухли кровавые кисти рябин,
если бой,—
кто услышит твое:
                «Не убий..»?

Мы слышны
только самым ближайшим
               друзьям и врагам.
Мы смешны,
если вечность
              пытаемся бросить к ногам.
Есть предел
у цветка,
             у зари
                       и у сердца в груди.
Мир людей.
И над каждым библейское:
                                «Не укради!..»
Мир
            дрожит,
будто он искупался
                     в январской воде...
Надо
жить!
У последней черты.
                   На последней черте.
Думать всласть.
Колесить, как товарный вагон
И не красть.

Разве что —
                        У богов.
Огонь.



ПРОГНОЗ ПОГОДЫ

...В Нечерноземье,— согласно прогнозу, —
резко уменьшится снежный покров...
Днем над столицей
                                местами — грозы.
А на асфальте
местами —
кровь.



ХИРОСИМА

Город прославился так:
Вышел
             военный чудак,
старец
             с лицом молодым.
"Парни, —
сказал он, —
летим!
Мальчики,
            время пришло,
Дьявольски нам повезло!.."
В семь сорок девять утра
все было так, как вчера.
"Точка... —
вздохнул офицер, —
чистенько
              вышли
                          на цель..."
В восемь двенадцать утра
сказано было:
 "Пора!.."
В восемь пятнадцать,
                  над миром взлетев,
взвыл торжествующе
дымный клубок!
Солнце зажмурилось,
похолодев.
Вздрогнули оба:
и "боинг",
и бог!..
Штурман воскликнул:
                 "Ой, как красиво!.."
В эту секунду
            в расплавленной мгле
рухнули
все представленья о зле.
Люди узнали,
                      что на Земле
есть Хиросима.
И нет Хиросимы.


* * *

                        Д. С. Лихачеву

Раскачивается вагон.
                     Длинный тоннель метро.
Читающий пассажир выклевывает по слову...
Мы пишем на злобу дня
                     и — на его добро.
Но больше, правда,— на злобу,
на злобу,
на злобу!..
Живем, озираясь вокруг.
                  Живем, друзей хороня.
Едем, не зная судьбы, и страшно проехать мимо.
Длинный тоннель метро.
                  Привычная злоба дня...
Ненависть проще любви.
Ненависть объяснима.



ПАМЯТИ МИХАИЛА СВЕТЛОВА


Какие памятники
                      ставятся волшебникам?
Из мрамора?
Из бронзы?
Из стекла?..

Довольствуемся
                      слабым утешением,
что нас позвали
важные дела.
Так повелось,
              что вечера
                                задымлены
и опровергнуть
                       ничего нельзя...
При жизни —
рядовые собутыльники.
А после смерти —
лучшие друзья...

Однажды в полдень
                         сказку встретить можно.
Не проходи
и запросто присядь.
А сказка
                  курит,
пьет коньяк с лимоном
и спрашивает:
 «Как живешь, босяк?..»
И вот уже
сначала жизнь задумана!
Построен за ночь
                       город на песке...

Сидит на стуле
добрая
сутулая
романтика
                     в усталом пиджачке.
Она и не кончалась —
                     время не было.
Она не отдыхала —
век
           не тот.
Она,
прервав остроты,
          нежно-нежно
на солнце
          руку тонкую кладет.
Молчит —
а пальцы слушаются слабо.
И непривычно тихо за столом...
Струится и подрагивает
          слава,
как воздух
над пылающим костром.



* * *

Помогите мне, стихи!
Так случилось почему-то:
на душе
темно и смутно.
Помогите мне,
                         стихи.
Слышать больно.
                         Думать больно.
В этот день и в этот час
я —
не верующий в Бога —
помощи прошу у вас.
Помогите мне,
                        стихи,
в это самое мгновенье
выдержать,
не впасть в неверье.
Помогите мне,
                        стихи.
Вы не уходите прочь,
помогите, заклинаю!
                       Чем?
А я и сам не знаю,
чем вы можете
                      помочь.
Разделите эту боль,
научите с ней расстаться.

Помогите мне
                     остаться
до конца
самим собой.
Выплыть.
Встать на берегу,
снова
            голос
                        обретая.
Помогите...

И тогда я
сам
         кому-то помогу.



* * *

                      А. Пахмутовой

Вроде просто:
                      найти и расставить слова.
Жаль, что это все реже.
И все больней...
Вновь бумага лежит —
                      ни жива, ни мертва —
будто знает,
что ты прикоснешься к ней.

Но ведь где-то есть он,
                     в конце концов,
тот —
единственный,
необъяснимый тот —
гениальный порядок
                   привычных нот,
гениальный порядок
                  обычных слов.


* * *
Смеркается.
Пахнет леском перегретым...
Но я не об этом!
Совсем
                не об этом.

Я знаю, как трудно рождается
               слово.
Когда оно истинно.
И безусловно.
Прозрачно.
Пока что ни в чем не повинно.
А ты,
              надрываясь, грызешь пуповину
и мечешься:
— Люди!
Вы слово
             искали.
Берите!
Пока его не затаскали.
Скорее!
Пусть кто-нибудь станет
            пророком...
Нависла жара над высоким порогом.
Кукушка старается:
чет или нечет.
У самого уха стрекочет кузнечик.
Шуршит муравейник.
Ворона фальшивит.
И стебель цветка под пчелою
            пружинит.
Готовятся к полднику жители ясель.
Зеленою тучею кажется ясень.
Он что-то бормочет надменно
           и глухо.
Он так величав,
что становится глупо
рядиться в пророка,
считаться поэтом...

Но я не об этом!
Совсем
          не об этом.



* * *

Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг —
            один
и враг —
           один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей —
жила..

Человеку надо мало:
после грома —
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь —
                одну.
И смерть —
               одну.
Утром свежую газету —
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И —
           межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности, —
немного.
Это, в общем-то, — пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
          мало
                     надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.




* * *
                             Булату Окуджаве

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.
Я тащил на усталой спине свой единственный крест.
Было холодно так, что во рту замерзали слова.
И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.
И разжег я костер на снегу.
И стоял.
И смотрел,
как мой крест одинокий удивленно и тихо горел...
А потом зашагал я опять среди черных полей.
Нет креста за спиной...

Без него мне
еще тяжелей.



Нравится


Ігор Рубцов    (12.11.2013 16:49)
Рождественьський - це супер!!! Добре, що ти нагадала мені. А от ще б(тильки не смійся) дещо від Маяковського. Я дітям цитую, вони у захваті.
Ответ:
Будевам Маяковський! Для нас, чарівників, це - лише питання часу )))

 Всего комментариев: 1