» Побачення наосліп
   - Вредный совет

» Читачі радять
» Нові твори

» Слідами Натхнення
   • Острівець довіри
   • Поки є райдуга
   • Співзвучність
   • Ніжність
   • 25-ті кадри
   • Про життя з усмішкою
   • Навмисне не утнеш
   • Діалог із дитинством

» ЛIКОТЬ ДО ЛIКТЯ
» Мої Вчителі




 







      © Тетяна Яровицина, 2011
              © Татьяна Яровицына, 2011      



 » ВЯЧЕСЛАВ РАССЫПАЕВ: "МП-943"
Вячеслав Рассыпаев - пожалуй, самый неподражаемый киевский поэт. С удовольствием размещаю несколько любимых стихотворений Славы







МП-657

Пуще неволи окажутся нотки нужды -
и удержать ход событий не сдюжит суппорт.
Розовой фрезией запылают сады,
и через принципы друг-таки переступит.

Опередит... Я говорю тебе - опередит
кариатид и фавнов моей молельни.
Банк лоханётся и выдаст ему кредит
под мою жизнь и шофёрское просветленье.

Ну отчего я по генам хотя бы не хам
по типу приватного сектора жизни актёров?!
Что я хочу - это ж видно по потрохам
бегло срифмованных колкостей и укоров...

У вас на кормёжке кончается лексикон?
Вычеркните меня, заведите пуму!
Вот я и хам... Но почему-то Димон
машину не сменит на жрачку на ту же сумму.

Вроде как до прозренья она мертва,
или же водит её искусственный прадед
друга, что сжалился - только бельмеса с два
душе молодой душа пожилая подгадит.

Во что-то маразмоподобное я-таки впал:
письма строчу на досуге лапландскому Санте,
но перегаром разит винегретный бал -
и воздуха не хватает на крик: "Отстаньте!"

Рано вставать: вас фаршированный кит
ждёт во дворцовой кухне и дышит с тыла!
А мне снится скорость, и сзади Димончик спит...
Псевдореминисценции - это сила.

Большой ли сюрприз, что сахарница грязна
и жир разбавляет мартини в основе суконной?
В этом - их счастье. Моё же - чтоб друг признал:
"Когда за баранкой Славик, я сплю спокойно".

© Вячеслав Рассыпаев



МП-753

Такого смайлика художник не придумал:
сердечко кренделем от боли заплелось,
меж ног ворочается страсть, а сам дуб дубом,
причём по-прежнему простор звонкоголос.
И не поможет ни Кулибин, ни Бахметьев,
когда столь беден арсенал подручных средств,
а друг, в обратном уверявший, чётко метит
из тёплой комнаты в холодный автотрест.

Чтоб не сказать «умри со мной, Димончик верный»,
скажу «поехали в Борисполь по грибы.
Там ездит омнибус кривой аллейкой вербной
и слышит Бог любые просьбы и мольбы».
Он сам когда-то нарывался на поездку,
не привлекая к действу века третьих лиц…
Жизнь продолжается; не слышно даже треску
бетонных маршей под задорный вокализ.

А то ещё, помимо прочих пресных шуток,
шли предложенья стать шофёром для него.
Поняв, что пареная репа проще джута
и что инстинкт пацанский пуще всех неволь,
решил не ждать Димон персидской белой ночи.
Прекрасно зная, как зимой опасен юз,
озвучил перепланировку всех отсрочек…
Скорблю, реву, но за пятак не продаюсь.

Блистать вождением придётся после смерти.
Вопрос – как скоро черноглазая придёт.
Сам виноват, что расточительно инертен:
у плоской шутки всё ж объёмным был капот!
Лети вперёд. Ориентируйся по дамбе.
Гляди на звёзды да не каркай про тюрьму…
Будь верен клятве – не такой уже и давней.
А то ведь мне там будет скучно одному.

© Вячеслав Рассыпаев

МП-767

Как-то всё оно – будто Сим-Сити внутри монитора:
тут разметка подстёрлась, тут двое с кравчучкой бегут…
Приснопамятный город пока ещё призрачно дорог
утомлённому сердцу с нехилой нагрузкой на жгут.
Пусть бегут – подожду. Третья – это не та передача,
что нервирует Лялю и Мулю, кокоток коряча.

Загорается нижняя секция серой трёхглазки.
Магнитола аккордом единственной песни Веласкес
атакует каналы несдержанной порцией мучо –
и объёмным рисунком дрожащая кажется туча:
груда ваты в чернилах да несколько прядей отрепья.
Лупит дождь, а опасности нет: у меня снова третья,
а за городом будет четвёртая – словом, в плену я
у железа, что мчится, упорно таможни минуя.

Видел баловней бала, глотающих счастье без хлеба?
Вот таков я сейчас. Конкуренты ушли в перегной.
Подле белых бортов караван тихоходных учебок
отстаёт всё быстрее и виснет в дыре временной.
Нет лишь чувства, что эти сигналы банальных манёвров
воронкам и летящим пожаркам я сам подаю!..
Не с былинных гонцов, видно, был я природой малёван:
если б только был неуд – а то ведь и необоюд!

Переход в левый ряд, поворот – всё на автопилоте,
и змея неуверенности партизаном крадётся под локти.

Эпопея, о коей мечтал, озорует сама,
и её доказать – как дочернюю лемму Ферма
пассажирке соседнего шпурбуса… Что я, в Берлине?
То-то почерк не тот у продольных разметочных линий.
И условным друзьям, что замутят пикник на леваде,
всё равно, кто к ним ехал столь слаженно – я или Вадик,
а из тех, кому впредь я давал пассажирское слово,
две последних швеи отравились в советской столовой.

Поле минное, аэропорт с волокитой багажной –
и они не хотят вспоминать о трёхглазке погасшей.

© Вячеслав Рассыпаев


МП-817

Подмигни мне лавандовым огоньком,
иномарочка отчуждённая!
Подползи сама, как степной геккон,
да поближе – к подъезду тёмному!

И мне кажется, что она оживает, и свет в ней малиновый мечется…
Что ж ты бедненькая такая, мамка моя, буфетчица!
Вроде ж ты заслужила поболе троллейбусной толчеи –
тем не менее, лечишь почки, хлещешь фиточаи
и до сих пор не нюхнула ни ландышевых покрывал,
ни ситца, переходящего в чинаровый перевал:
плита да плита, и из маркета не донести,
ходкой одной обойдясь, полтонны товара в горсти.

Смешной косоглазый «ниссанчик» с сиденьями под шевро
попал к тому, кого тридцать лет устраивало метро.

Мне всё кажется, что по фиордам
Западной Хамелеонии
навстречу июньскому вёдру
я его вёз, а не он меня.
Такое, знаете, размежевание
правой и левой сторон,
где встречной машины взглядом тушканьим
дразнится лохотрон.

Подоспей же в момент, когда скользкий ботинок садиста
дверь подъезда распахивает пинком
и вот-вот готов на лежанку коту сгодиться
(ну, нога – разумеется, на бекон).
Не предай своего водилу и не ссобачься!
Положись на своё чутьё и природный нюх!
Ведь приятно, когда до самого Задерибасья
лупит дождь вместо мрачных роёв надкапотных мух…

Подмигни, как умеют лишь гривистый волк и танк,
и не то что оса – ни единая мандавошка
не влетит тебе в козьи внутренности… Ах, так?
Ну, тогда катись. Ледяной тебе горкой дорожка.

© Вячеслав Рассыпаев


МП-943

Семечку так не хотелось в сливное очко Земли –
страсть не хотелось... Видать, у амбарщика их было с две туманности.
Больше одним, меньше двумя – чего горевать и маяться?
А быстрый ручей не осознавал, куда его воды текли.
Зародыш неопределённого фрукта шептал сквозь дожди: "Прощайте,
родные ворота с орнаментом из тридцати печатей,
солнце и чернозём, соседские сорняки..." –
тогда как в бурлящих низовьях освоившейся реки
цветные картонные яхты с лучинками гордых мачт
под шелестящим навесом раскидистых ивовых чёлок
пускал от нечего делать сорванец и космач –
осиротевший в четыре года потомственный лесничонок.

Отчаявшееся зёрнышко попало к нему в ладонь...
"А что? – подумал пацан. – Не тыква, так хоть огурчик
вырастет у крылечка да колдунов проучит!"
С рёвом стекали в сливную трубу мусор, мальки, планктон –
семечко было выловлено, обласкано и пригрето.
И вечером накануне тигрицыного декрета
свежая почва новую жизнь бережно приняла:
расти! Минеральных солей не жалко. Пылать – так уже дотла!

Жирный амбарщик считал, что в тучности вся красота.
Джип это подтверждал, по утрам выезжая в город.
А истощённый лес – от медведицы до крота –
встречал трудовые будни официального мора.
Яблоки не выдерживали и хором пускали гниль.
В ней-то и застревал пресловутый автомобиль...

Встал лесничонок рано. Подошёл к бугорку –
только кленовые крылышки выползли на поверхность.
"Ладно, – решил мальчишка. – Здесь миллионы версий.
Завтра я умотаю и с песней уволоку
кораблики, краски, скрипку и своего питомца.
А этому ненасытному пусть без меня неймётся!"
Переселил находку с пригоршней дёрна в вазон,
так и не разобравшись, арбуз это или клён.

Вовремя эмигрировал, если на то пошло:
тонны взбродившей жижи из закромов секретных
всё потащили в речку – и джип такой раритетный,
и дом, и спортивный байк – с вертолётом седло в седло.
Семечко вдруг прозрело: свету пришёл конец –
во всяком случае, в этом лесу, захваченном столь топорно.
Поработитель теперь уповал на телекинез:
ему разъедали спину в потоке помоев зёрна.

Только... что это там величественно парит
над этим почти мультяшным ужастиком в стиле крейзи?
Амфибия поколения эльфов и гесперид?
Ну, что-то похожее. Вестник победы – только не на протезе.
На высоте кучевых облаков в нём пахнет и огурцом,
и виноградом, поспевшим к застолью переживших бескормицу;
клёном, чьи лопасти в воздухе по осени хорохорятся,
рожью и колокольчиком... Для души – клад, а не рацион!
Космы ещё не обстрижены, радугу взгляд прозевал,
но руки после напильника привычно сжали штурвал.
Внизу градиентной заливкой волнуется лесопосадка,
где барсуки по неопытности считали, что монстру сладко.
Стлался пейзаж под крыло акварельной палитрой шикарной...
Что это было такое, – хоть понял урод амбарный?

Лес, говорят, вернули белкам и горихвосткам:
даже лисицу мясом снабжает трёхразовая развозка.

Вот ведь какой лесничонок нашёлся под кронами лоз:
при витилиго сезонном, кашле и поллинозе
он семечко безнадёжное через рубеж пронёс –
а теперь и оно его над континентами носит.

© Вячеслав Рассыпаев



Другие стихотворения автора здесь:
http://poezia.ru/user.php?uname=glor34



Нравится

 Всего комментариев: 0